Я замираю на месте, почему-то очень сильно прижимая сумочку к себе. Плечо саднит, раны дают о себе знать, но я просто вежливо смотрю на женщину, пока та буравила меня своим недоверчивым взглядом. Ну да, не каждый день встретишь в данном заведении посетителей без животных в руках. Но я же Лидия Мартин, я, кажется, известна всему городу как сумасшедшая в прошлом. Мне не привыкать ещё и к такой репутации.
Конечно, взгляд женщины, полный подозрения, не внушал мне совершенно никакого доверия, становилось всё яснее, что она меня в чём-то подозревает, хотя это чисто гипотетически невозможно: Лидия Мартин идеальна всегда и во всём!
Она резко кидает мне, что я должна последовать за ней. Вот это я понимаю, вот это деловой подход. Тихонько фыркнув, я всё-таки прохожу в приёмную, тишину нарушает стук моих каблуков о чистый пол. С неким любопытством оглядываю чистенькое помещение, где всё было выполнено в тошнотворных успокаивающих цветах. Как будто животным не всё равно, какого цвета стены, когда им отрезают жизненно важный орган.
Я нехотя снимая кофту, обнажая идеальную руку с далеко не идеальными порезами, проходящими от предплечья почти до самой кисти. Я чувствовала, что эти раны были глубокими, потому что боль от них была просто адская. Особенно, в первое время. Мне хотелось ругаться всеми самыми неприличными словами, которые мне были мне известны. Мне хотелось кричать от боли на всю школу, посылая Кору по всем известным направлениям. Да, не хило так меня Кора в порыве гнева цапнула. Я хмыкнула, вспоминая, как боролась с разъярённой волчицей в женском туалете. Не похоже на сюжет супергеройского блокбастера, да? Мне хотелось быть маленькой девочкой, которую сильно обидели, но я понимала, как глупо это будет выглядеть, поэтому я просто, тихонько ругнувшись, осмотрела раны и заставила себя не падать в обморок. Кажется, тогда это помогло. А сейчас я снова выгляжу так, будто готова вот-вот грохнуться в обморок.
- Я просто... я не помню, - жалобно произношу я в ответ на вопрос женщины о том, где я встретила бешеную собаку. Я же не хочу доставлять неудобства нашей доблестной... кому-нибудь, там, кто занимается отловом собак, чтобы те искали несуществующую бешеную собаку. - Всё произошло слишком быстро, кажется, я вышла из машины на заправке, чтобы заправить её... Простите, но я... слишком испугалась, я правда не помню, где я встретила эту собаку, - я морщусь, когда вата с дезинфицирующим средством, скорее всего, перекисью водорода, касается моей кожи, издавая противное шипение. Я морщусь, хоть мне хочется закричать. Или, на худой конец, застонать. Но я мужественно терплю, я же Лидия Мартин, я сама знала, на что подписалась, когда пошла успокаивать разбушевавшуюся волчицу. Вот, теперь пожинай плоды, Лидия, терпи боль, просто терпи.
- А давно вы занимаетесь этим? - я киваю на все эти приборы, явно предназначенные для животных, а не для людей. Я надеялась сменить тему, поговорить о чём-нибудь другом, о чём угодно, но только не о моих внушительных ранах, только не о них. По виду девушки не скажешь, что она не отличается сообразительностью, мне кажется, она не поверила в мою, прямо скажу, не очень эффектную историю о злой собаке и огромных царапинах, нанесённых ею. - В смысле, когда вы поняли, что ухаживать за животными - ваше призвание? - я надеваю самую очаровательную улыбку из своего арсенала, перед которой ещё никому не удалось выстоять. Я решительно настроена заставить забыть девушку о том, что явилось причиной моего появления в этом месте. Нет, конечно, в любой другой ситуации я бы подключила всё своё богатое воображение и придумала бы целую поэму о том, какая я несчастная, какие ужасные стечения обстоятельств и как жить дальше. Я бы придумала, но сейчас... боюсь, что сейчас я бы просто начала путаться в показаниях, что не очень хорошо для меня.
Голова ужасно болела, хотелось как можно скорее покинуть это помещение, пропахшее животными и медикаментами, оказаться дома, выпить снотворного и уснуть, хоть на время забыв о том, кто я такая, забыть о сегодняшнем дне и о голосах в голове, которые стали тревожить меня всё чаще и чаще.